+7 (965)404-81-47
Ежедневно с 9:00 до 20:00
Если недоступен по телефону напишите на почту poezdki1@mail.ru
Блаженная старица схимонахиня Варвара

Блаженная старица схимонахиня Варвара

    

    Родилась Матушка Варвара (в миру Наталья Федоровна Третьякова) 7 ноября 1907 года в северном Зырянском крае (республика Коми). Назвали ее Натальей. Три старшие сестры - Евдокия, Анна и Надежда были светлыми - в отца, а Наталья уродилась в мать: темненькая, с карими глазами. 

    Родное село Натальи - Пожегдин - невдалеке от красавицы Вычегды окружали сосновые боры и могучие кедрачи. Край непуганых птиц и зверья изобиловал и рыбой, и плесными дарами. Беззаботно и радостно проходило Натальино детство. Она была любимой дочкой и среди сестер выделялась красотой.

    Семья жила зажиточно. Отец Фёдор Михайлович имел озеро, мельницу, кожевню. Мать звали Пелагия Федоровна. Были они людьми благочестивыми, что сказывалось на всём семейном укладе. Звали друг друга только по имени-отчеству. 

    Богатство не было самоцелью. За усердные труды Господь много давал, а родители не скупились делиться с односельчанами, вносили пожертвования на нужды церкви и монастыря Иверской иконы Божьей Матери. За большим обеденным столом почти всегда кормились "чужие" люди. Особенно обильно угощались односельчане в праздники. Третьяковы были одними из самых уважаемых людей в селе. Хоть и не боярин был Фёдор Михайлович, а народ при встречи снимал шапки и кланялся. 

    Десятый годок шёл Наталье, когда однажды погожим июньским вечером в ворота постучали. Это были два знакомых монаха из дальнего Печерского монастыря - Дорофей и Никодим. 

    Вышел к ним Фёдор Михайлович. Был он выше среднего роста, кряжистый, с окладистой рыжей бородой. При кротком нраве обладал недюжинной силой. Когда трелевали лес и лошадь не могла вытянуть бревно, брался за подушку возка и вытаскивал его из "заедливого" места. 

    - Далеко ли, Божьи люди, путь держите? - спросил он, поздоровавшись с монахами.

    - Здесь, благодетель наш, путь и заканчивается. 

    - Что ж, прошу в дом. 

    Пелагея Фёдоровна захлопотала около неожиданных гостей, пригласила к столу. Фёдор Михайлович решил порадовать Дорофея с Никодимом хорошим угощением из свежей рыбы:

    - Вы, дорогие гости, вечеряйте, а я брошу сетенку на удачу; может, добрая рыбешка попадёт. 

    На ночь оставил сеть, а ранним утром пошёл её выбирать. Нельма оказалась огромной - длинной больше метра и весом под сорок килограммов. Хвост чуть ли не по земле волочился, когда Федор Михайлович нёс её домой. 

    Проворная и привычная к разделке рыбы, Пелагея Федоровна успела приготовить роскошный завтрак: ароматную, наваристую уху, светящуюся янтарным жиром, растегаи и рыбу разверную, которую так готовить никто не умел во всем Пожегдине. Напоследок Пелагея Фёдоровна принесла из погреба слегка примороженную и натертую солью струганину, которая не успела потерять речной свежести и таяла во рту. 

    Дорофей и Никодим вкушали с явным удовольствием, благодаря Господа и хозяев. Однако, пришло время сказать о деле, ради которого они пришли. И Дорофей произнёс:

    - Прислала нас хорошо вам известная игуменья Марфа. В монастыре живет прозорливая старица Лукерья. Было ей видение: пришла к ней Богородица и повелела привезти вашу Наталью в монастырь. 

    Пелагея Фёдоровна, не ожидавшая такого исхода разговора, прижала свою любимицу и заплакала. Потом горячо заговорила. 

    - Царица Небесная, прости меня грешную! Не могу, мала она ещё, - и десяти годков ещё не стукнуло. Может, какая старшая заменит?

    - Простите нас, но этого мы себе позволить не можем, - ответили монахи. 

    Они не стали задерживаться и вскоре отправились в обратный путь. 

    Через два года Дорофей и Никодим пришли снова. "Богу угодна Наталья", - сказали они.

    Пелагея Фёдоровна смирилась и стала готовить дочь в путь. Примерно неделю жили Божьи посланники у Третьяковых. Как и в прошлый приход, у Дорофея за спиной была тяжелая ноша. С нею он почти никогда не расставался. Когда ложился, подкладывал под голову. Велико было любопытство девочек: что там может быть? Знали, что нельзя трогать чужие вещи, а спросить боялись. Любопытство, в конце концов, взяло верх. Улучив минутку, и, преодолев страх, развязали мешок: в нем лежал камень. 

    Утром мать и сестры провожали Наталью в монастырь Иверской иконы Божьей Матери. Пелагея Федоровна благословила дочь двумя семейными иконами, передавшимися из поколения в поколение: Иверским образом и образом Неопалимая Купина. 

    Федор Михайлович сам отвёз дочку в обитель. 

    Наталья оказалась послушницей примерной. Она благоговейно внимала слову Божьему, возрастала духом, постигала ремёсла. До сих пор сохранились несколько рукодельных вещей, сделанных ею в монастыре. 

    Жизнь за стенами монастыря развивалась бурно и непредсказуемо. Октябрь семнадцатого года слепо и безжалостно разрушал устоявшуюся жизнь, уничтожал вековые традиции, опустошал Русскую землю. В одно из посещений своего села Наталья застала трагическую картину расскулачивания. "Все отобрала советская власть, - вспоминала матушка впоследствии, - оставила голыми и босыми. При мне уводили отца. Помню, оглянулся в последний раз, и больше мы его не видели".

    Долгое время спасалась от жестокого мира под кровом Царицы Небесной. Но в начале тридцатых годов волна лютых репресий докатилась и до северной обители. К этому времени за Веру были уничтожены десятки тысяч людей. Такая же участь ожидала и здешних насельниц.

     "В тот страшный день, - вспоминала матушка, - нас собрали в трапезной и велели выходить на улицу по очереди на расстоянии 5- три шагов друг от друга. Все боялись выходить первыми. Вызвались две монахини по-старше. Когда они вышли во двор, их солдаты растерзали. Мы все приготовились к такой же участи... Когда нас вели к оврагу на расстрел, необъяснимым образом появился благообразный старец. Он подошёл ко мне, взял за руку и властно приказал старшему конвоиру: "Не троньте её! Это моя дочь!". Никто не осмелился возразить ему и, более того, так я и пошла за руку со старцем прочь от этого места в полной тишине".

    Когда отошли на безопасное расстояние, остановились. От волнения и переживаний Наталья плохо понимала, что происходит. Видела она раньше это ласковое, светлое лицо старца или нет? Кажется он бывал в монастыре. А, может быть, кто-то похожий? Все перепуталось. Старец внушал Наталье, чтобы та шла домой. Потом совсем сказал непонятное: "Придёт срок, приедешь ко мне в Вырицу, там встретимся".

    Какая "Вырица", где она? Наталья впервые слышала такое название.

    - Теперь ступай и ничего не бойся. Молись Богородице, Она заступится.

    В родном селе все неузнаваемо переменилось. Некогда размеренная, хорошо отлаженая жизнь стала непонятной, суетливой. Много мелькало незнакомых людей с озабоченными лицами. В доме было пусто и безрадостно. Старшая сестра Евдокия жила в Сыктывкаре, об отце ничего не было известно. От горя и печали Пелагея Фёдоровна раньше срока постарела, и, казалось, ничему не радовалась. Даже встреча с любимой дочкой прошла совсем не так как раньше. Анна с Надей рассказали, что советская власть организовала леспромхоз для молевого сплава и, что у них на постое живут пожилой Василий Степанович и молодой Михаил Тихомиров. 

    Вечером пришли постояльцы.

    Михаил, как и Василий Степанович, приехал в леспромхоз по набору на заработки. Никаких других целей он не ставил. Но, позже, с первого взгляда опалила неведомым огнём его сердце черноглазая красавица с длинющей косой, ухоженной по-особому - корзиночкой. Вскоре Михаил предложил Наталье выйти за него замуж. Все Натальино существо протестовало, но мать рассудила по- другому, более практично:

    - Наташенька, ты же видишь; мир перевернулся и правит им сатана. Где ты теперь можешь найти Божий приют - все поругано. А жить-то надо, надо приспосабливаться. Ты же не приняла постриг. А нам будет легче.

    Один за другим у Натальи и Михаила родились двое детей - сын Борис и дочь Галя. Михаил плотничал и столярничал - на житьё хватало. Рачительная и непритязательная Наталья умудрялась даже приберечь на "чёрный день".

   У Михаила был старший брат Иван. Иногда он писал о жизни на "большой земле".

    Однажды пришло письмо с новым обратным адресом. На неё значился посёлок Вырица Ленинградской области. Иван женился, как он писал, на Дусе и переехал с ней в хороший посёлок. Расхваливал тутошние места, звал к себе: "И жильё здесь можно найти, и работы невпроворот - рядом такой городище! Сворачивайся, брат, и сюда. Сколько можно комаров кормить. Братья должны быть рядом".

    Услышав название "Вырица", Наталья сразу вспомнила старца, спасшего ее от неминуемой гибели, и слова его: "Придёт срок - приедешь ко мне в Вырицу, там и встретимся". Значит, все было наяву - не сон, не выдумки, не бред, - раздумывала Наталья. - Как ехать в такую даль с двумя детьми?" Страх был естественным и понятным. Но понимала она и другое: слова старца были не случайными - вера и Божий промысел в ней не остыла. Михаил уговаривал, и Наталья решилась. Чувствовала, что покидает отчий дом уже навсегда.

    В Вырице Михаил устроился столяром в дом отдыха "Леспромкассы". От этого предприятия с таким странным названием им выделили комнату и огород. Наталья очень возрадовалась, когда узнала, что в Вырице есть два действующих храма и даже где-то за рекой монастырь. Она побыла в ближайшем храме и полюбила его на всю жизнь. Это была красивая церковь Казанской иконы Божией Матери, воздвигнутая в честь 300-летия дома Романовых.

    От прихожан Наталья услышала о чудотворном старце отце Серафиме, жившем на Пильном проспекте. "Не тот ли это старец?" - возникла у неё мысль. Наконец она решилась и направилась к нему. Да, это был он: с благообразным, ласковым лицом и добрыми серыми глазами. Наталья упала на колени и стала благодарить Батюшку: 

    - Встань, дочь моя. Я тебя ждал. Приходи ко мне. 

    Наталья приходила к отцу Серафиму и по духовным делам, и по мирским. Вскоре на её долю выпало тяжёлое испытание: Господь в одночасье забрал малюток: и сына, и дочь. "От высокой температуры сгорели на глазах", - вспоминала Матушка.

    Понимала, что все делается по воле Божьей, но сердцу не прикажешь - оно разрывалось от горя. Решила, что жить в миру не для нее. "Не зря же меня Царица Небесная призвала к монастырской жизни ещё в детстве, - рассуждала Наталья. - Буду искать монастырь - не все же разорили. Говорят, и здешниз ещё действует. Схожу к батюшке за благословением".

   Отец Серафим принял Наталью ласково, но благословения не дал: "Натальюшка, велико твоё горе, терпи. Господь ведёт своих избранников Ему Одному ведомыми путями. Тебе определено жить в миру, помогать людям и молиться за мир. Тебе много будет дано, много и взыщется. Готовься. А невинные души детей твоих приняла Царица Небесная. Я ведь тоже двоих потерял. Не печалься, родишь ты ещё и сына и дочку".

    Ободрённая и смирившаяся, возвращалась Наталья домой. Жизнь продолжалась, наполненная и дальше неисчислимыми скорбями и мучениями. Но никакие страдания: голод, теснота, гонения, многочисленные телесные повреждения и немощи, непосильный труд - непоколебали не веру и любовь ко Господу. Предсказания старца сбылись в полной мере. За несколько лет до войны первым родился сын Володя. 

    Когда немцы оккупировались Вырицу, многие стали готовиться к эвакуации. Михаил выкопал в огороде две ямы. В одной спрятали одежду и посуду, в другой - иконы, ведро соленных грибов, ведро клюквы, крупу и муку. 

    - Мне было пять лет, но запомнилось все очень хорошо, - рассказывал сын Володя. Немцы к нам пришли неожиданно. Забрали меня, отца, мать и тётю Надю. Дядя Ваня тогда уже воевал. Посадили нас на машину и привезли на станцию. Там погрузили в вагон. Через несколько дней мы с другими эвакуированными оказались в Калининнской области. Вещи погрузили на крестьянские подводы, а людям пришлось шлепать по грязной осенней дороге. Всем руководили немцы. До деревни Чернцово, где нас расселили, шли долго. Взрослые работали на полях и строили около деревни железную дорогу. Отец мой вскоре исчез. Я не знал, где он. 

    Весной 1944 года налетела наша авиация, разбомбила станцию, досталось и деревне. После бомбежки началось наступление наших войск. Из лесов вернулись партизаны. С ними оказался отец. Всех мужчин вскоре отправили на фронт.

    Однажды мама сказала, что у меня летом появится сестра. Откуда она могла взяться, я не понимал. Мама рассказала сон: "Матерь Божья держит на ладошке младенца и говорит: "Вот я тебе даю дочку, смотри, не потеряй её!".

    Действительно, летом у меня появилась сестра Галя.

    После этого в деревне мы оставались недолго. Мать с тетей Надей решили пробираться в Вырицу.

    Дело было рискованное, но Наталья рвалась к своему наставнику. Их духовное общение никогда не прерывалось. Отцу Серафиму было открыто состояние своих чад, где бы они не находились. Наталья постоянно ощущала молитвенную помощь старца. Поэтому в дорогу собиралась без сомнений.   

    Добрались благополучно. И своевременно. Соседка по дому, Анастасия, лежала без движения, опухшая от голода. Рядом копошились двсе дочки. Едв не было ни крошки. Надеяться на помощь не приходилось: ни родных, ни близких. В Вырицу они приехали перед войной из Невеля после ареста мужа. 

    В огороде из двух ям уцелела одна - главная: с иконами и продуктами. Во вторую попала бомба. Скудные запасы теперь приходилось рассчитывать ещё на три рта. Первым делом, Наталь пошла на убранное капустное поле. Набрала капустных листьев и испекла пирожков. Обменяла их на хлеб и сало. Делить еду было доверенно единственному мужичку - сыну Володе. Позднее Анастасия вспоминала: "Ну так нарежет, что в руки не взять. Бутерброды из хлеба и сала делал буквально с ноготок".

    Какой физический и духовный подвиг пришлось совершить Наталье ради спасения своих детей и чужой семьи, знает один Господь. Он всегда направлял её стопы в нужном направлении. А ходить приходилось с безконечными ношами и за тридцать, и за сорок, и даже за семьдесят километров.

    Не оставлял Создатель свою избранницу и новыми испытаниями. Галюшке в ту пору, когда появилась невесть откуда взявшаяся болезнь, было годика три. Перестала пить, есть, побледнела, а потом и синеть стала. Подхватила Наталья дочку и к батюшке: "Предупреждала Царица Небесная беречь, - неужели потеряю!".

    Старец все знал и сразу позвал их в келию.

     - Отец мой, что с ней?... Умрет ведь, не пьет, не ест.

    - Будет и есть, и пить. Дайте ей святой водички и просфорочку.

    Надюшка выпила воду и сразу принялась за просфорку. Она оживала на глазах. Немощный телом, батюшка лежал на кровати и добродушно смотрел на нее.

    - Посади дочку ко мне, - попросил он Наталью.

    Сначала с опаской, а потом все смелей, Галя стала играть дедушкиной бородой.

    - Надюшка, что ж ты делаешь? - заволновалась мать.

    - Не трогайте ребенка; пусть играет, - улыбнулся батюшка Серафим. - Домой придёшь, девочка будет долго спать. Проснется, чтоб ни попросила - исполни.

    Попросила Надюшка молока.

    От изнурительного, непосильного труда, постоянного недоедания Наталья стала опухать, да так, что кожа лопалась на руках и лице. Именно в это время из Германии вернулся Михаил с трофеями. Жить стало полегче. Появилось возможность почаще бывать у своего духовного отца.

    Весной 1949 года батюшка Серафим стал готовиться к завершению земного пути. Наталья боялась, что он без нее уйдет ко Господу, и она с ним не попрощается. 

    - А ты не волнуйся, Натальюшка, - успокоил ее батюшка, - час моей кончины не пропустить. Покровительница наша известит тебя. Тогда и беги ко мне.

    Так и случилось по молитвам старца: в ночь его кончины, комната где жила Наталья, освятилась ярким светом.

    Могила духовного отца для нее стала предметом особого попечения. Она всегда была ухоженной и нарядной.

    Облегчение в семейной жизни с возвращением мужа было недолгим. Михаил завел дружбу с губителем России, зелёным змием, и почти все прописал, что зарабатывал. Чтобы свести концы с концами, Наталье приходилось работать в двух-трёх местах. Но и в эти трудные годы Господь не оставлял Свою избранницу скорбями. В больнице она упала с лестницы и сломала пяточную кость на правой ноге, которая, к тому же, неправильно срослась - пришлось снова ломать.

    Зимой женщины часто просили Наталью выполоскать белье в реке: берегли  руки. А она это делала голыми руками - не мёрзли. Ранней весной, когда река уже вскрылась, пришлось полоскать по колено в воде, так как мостки унесло. Застудила ноги. От переохлаждения воспалились правое ухо. Воспаление было сильным. Пришлось долбить кость. После этой сложной операции врачи забыли тампон и зашили его. Рецидив оказался более тяжелым, а повторная операция более сложной. В результате - ухо перестало слышать.

    И это только небольшой перечень телесных страданий, которые пришлось претерпеть Наталье на подвижническом пути к стяжанию Евангельского смирения. Силу ее внутреннего подвига на этом пути нам определить невозможно. Думаю, что совершить его помогли наставления батюшки Серафима, которые он, в свою очередь, унаследовал от своего духовного наставника - святого преподобного Варнавы Гефсиманского: "Скорби - это неизбежные спутницы всякого искреннего и истинного работника на ниве Христовой, поэтому заранее запасайтесь, мужеством духа в покорность Промыслу Божиему".

    Живая горячая вера, стремление побудили Наталью расстаться с Михаилом и принять постриг, а затем - и схиму с именем Варвара.

    "Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам, - говорил наш Спаситель. Человека безграмотного, но с верой безраздельной, несомненной Господь вознаградил удивительными дарами.

    Подвижническая жизнь схимонахиня Варвары не прекращалась ни на минуту. Сама Царица Небесная и Господь руководствовались ее духовной жизнью. Матушка ограничивала себя буквально во всем: в пище, в общении с односельчанами, сне, оставляя все свое свободное от трудов время для молитвы. Отдаляясь от мирской суеты, матушка научилась творить волю Божию и быть послушной Одному Господу. За это послушание Господь и наградил ее многими дарами: так матушка умела прозревать в область будущего, настоящего и прошлого своих посетителей, проникала в мысли собеседника, видела происходящие события на расстоянии, исцеляла больных от неисцелимых недугов, предсказывала и пророчествовала, обладала дарами молитвенного созерцания и духовного утешения.

    Слава об удивительных дарах Вырицкой схимонахини распространилась очень быстро и далеко. К ней ехали со всех концов Советского Союза, бывали гости из Болгарии, Греции, Иерусалима. Сотни и сотни, спасённых, исцелениях, прозревших духовно, окрыленных верой уходили от нее. Однако, духовная жизнь ее была сокрыта от поселян: многие до смерти знали ее как Наталью.

    Матушка Варвара с большой любовью и теплотой относилась к своим духовным чадам. Она никогда не теряла их из виду, знала о всех их нуждах. Заботливость ее о них была порой даже усилительной. Однако, матушка была нелицеприятная: могла резко обличить при необходимости и пришедшего к ней священника. Если матушка не видела в пришедшем к ней и малой веры или желания расскаяться, то была с такими неразговорчива.

    Приведем несколько случаев, произошедших с ее духовными чадами.

 

    У Лидии Андреевны жил очень докучливый кот. Решила она от него избавиться. Именно в этот момент вернулась из школы внучка Машенька, и бабушкина затея сорвалась: кот был спасён. Машенька до недавнего времени была отличницей. В один день в классе появилась новенькая, дочка полковника, и сразу стала лидером. Маша считала, что ей стали занижать оценки и очень по этому поводу переживала. 

    Лидия Андреевна поехала искать справедливость в Вырицу. Матушка открыла ей и сразу говорит с укоризной:

    - Лида, проси прощения у кота!

    Лидия Андреевна от неожиданности так и обомлела. Выслушав школьную историю, матушка сказала:

    - Будет Машенька отличницей. Начальника переведут.

    В скором времени все так и произошло.

 

 

    Супруги Владимировны получили квартиру в п. Коммунар. С радостью рассказывали какой у них большой и замечательный дом. Матушка, не дослушав, сказала:

    - Барак!... И не горит лампада. Ангела к вам посылали, еле нашел - темень. Чтобы с сегодняшнего дня лампадка горела. 

    - Обязательно будет гореть. Скажи, наша хорошая, когда к тебе можно приехать? 

    - Я позвоню.

    Виктор Петрович и Нина Николаевна недоуменно переглянулись: телефона у матушки отродясь не было. Да и не пользовалась она им никогда в жизни. С тем и уехали. 

    Через какое-то время ночью их разбудили огоньки. Они мерцали и быстро перемещались по комнате, потом потухли. Поудивлялись, прогадали Владимировны, но объяснения придумать не смогли. То же самое произошло во вторую ночь, в третью. Наконец пришло озарение: "Ведь это матушка звонит". Утром спешно собрались и поехали в Вырицу. 

    - Почему долго не ехали? Я же звонила.

    - Матушка, прости.

    - Рубашку не выкинули!? - Говорить приходилось громко, потому что к этому времени и левое ухо, после такой же операции, как и на правом, слышало плохо.

    - Которую вам подарили.

    Опять Владимировы переглядываются с непониманием. Виктору Петровичу, действительно, подарили на день рождения не одну рубашку, но о какой идёт речь, не возьмут в толк.

    - Да ту, что потом собирает.

    Все стало понятно. Была, была среди подарков футболка от женщины, которая жила по соседству. 

    - Нет, матушка, не выкинули.

    - Сожгите ее.

    Футболка горела неестественно: ее коробило, пламя шипело и трещало. А женщина именно в это время на "ровном месте" сломала ногу.

    Матушка крестила всегда и все. Если одевалась, то всю одежду, включая каждый носок, сапог или варежку; если еда, то каждое блюдо, каждый кусочек "хлебушка". Без креста она не делала шага. Крестила неторопливо, вдумчиво, глубоко осознанно, проникновенно, с верой в силу и действенность креста.

    Ещё матушка любила угощать и не любила есть одна. Будь то в Вырицу или больнице, кто бы к ней не пришел, даже незнакомый человек, усаживала рядом с собой, угощала всем, что у нее было.

 

    Молодая врач Марина Павлова ушла с дочкой от мужа. Муж просил прощения, уговаривал вернуться, обещал венчаться. Дрогнуло слабое женское сердце, поддалась Марина на уговоры. Но прежде чем переезжать обратно, решила посоветоваться с матушкой Варварой. Схимонахиня на этот раз была строга и категорична: "Не смей!... Чтоб ноги там небыло".

    Мужа вскоре нашли мертвого со связанными руками и многочисленными ранами. В квартире было много дорогих вещей, антиквариата - ничего не тронули. 

 

    Законы духовной жизни очень строги и действуют неукоснительно. Как показывает следующий пример, переступать их никому не позволено. 

    Приехала как-то к матушке Валентина из "Мурмана" так матушка называла все, что находится на Кольском полуострове. Обычно Валентина приезжала с матерью. На этот раз мать приехать не смогла, так как находилась возле умирающего мужа. У него был рак с обширными метастазами. Медики уже не пытались помочь.

    - Матушка, вся надежда на тебя, - слёзно просила Валентина. На Бога надежда. Буду молиться. Вы тоже молитесь. 

    Не один день и не одну ночь провела матушка за молитвой; не одну сотню сделала коленопреклоненных поклонов, ни на минуту не выпускала из рук четок, ничего не ела, но чувствовала что молитва не доходит до Господа. 

    В одну из ночей явилась к ней Богородица, села на "Свой" стул у комода (матушка на этот стул никому не разрешала садиться) и говорит с укоризной: "Не за своё дело, Варварушка, взялась. Отец Небесный этой болезнью наказывает людей много грешивших. Никому не позволено им вымаливать жизнь, ибо болезнь эта даётся во очищение. На этот раз Господь прощает тебя за твоё усердие и Григория недостойного избавит от болезни".

    Григорий, действительно, поправился - будто и не было у него онкологических проблем. Земля быстро слухом полнится. Люди узнавали что матушка Варвара может избавить от рака, и шли к ней с этим недугом. Она всегда решительно им отказывала.