+7 (965)404-81-47
Ежедневно с 9:00 до 20:00
Если недоступен по телефону напишите на почту poezdki1@mail.ru
Преподобный Лев Оптинский

Преподобный Лев Оптинский

 

 

 

 

 

 

    Преподобный Леонид стал основателем оптинского старчества. Он принес в обитель эту древнюю традицию, возобновленную великим подвижником Паисием (Величковским) и распространявшуюся в России через его учеников. Отец Леонид лично знал некоторых из них и так — из рук в руки — принял учение благодатного старца. В поисках возможности истинной молитвы и подвижнической жизни он сменил не одну обитель — сначала удалялся от суеты и многолюдства, а затем ему пришлось бежать от славы и молвы, которые стали сопровождать старца по мере того, как раскрывались его духовные дарования. Последним пристанищем подвижника стала Оптина Пустынь, где когда-то, еще в юности, он начинал монашескую жизнь. Здесь он станет мудрым наставником для монашествующих и множества посетителей, ищущих духовного назидания, а также воспитает преемников — будущих знаменитых оптинских старцев.

 

                                                                           В купеческом звании

    Лев Данилович Наголкин, будущий старец, родился в 1768 году в городе Карачеве Орловской губернии, в семье, принадлежавшей к мещанскому сословию. О его родителях ничего неизвестно. Судя по тому, что с юных лет ему пришлось работать приказчиком, семья была небогатой. По службе ему приходилось часто бывать в разъездах, много общаться с людьми. От природы Лев имел сметливый ум, прекрасную память, любознательность, благодаря своей общительности быстро научился обращению с представителями разных сословий. Не получив образования, он прошел богатую школу жизни.

Служил Лев в городе Болхове Орловской губернии в приказчиках у купца по фамилии Сокольников, торговавшего пенькой и конопляным маслом. Дом его стоял на Одерской площади, где находился большой городской базар. Лев был расторопным, честным и верным работником. Редко кто из болховских купцов для сбыта пеньки выезжал за пределы уезда, а он наладил связи с петербургскими купцами, которым и продавал товар, для чего ему часто приходилось ездить в город Сухиничи Калужской губернии. Старец, вспоминая эту дорогу, приговаривал: «Плохинская дорога из Болхова в Сухиничи мне так была знакома, как с печки на лавку». Именно на этой дороге,       которая пролегала среди глухих лесов, произошел случай, свидетельствующий о недюжинной силе Льва. Когда он возвращался из очередной поездки по делам в Сухиничи, на него напал волк — вскочив в сани, он с яростью набросился на молодого приказчика и вырвал у него из ноги кусок мяса. Но тот успел сунуть руку в пасть зверя и так сдавить ему горло, что волк, обессиленный, свалился с саней. Рана со временем зажила, но глубокий шрам от укуса остался, старец всю жизнь слегка прихрамывал на поврежденную ногу.

По-видимому, хозяин ценил оборотистого приказчика, доверял важные сделки. Со временем он решил отдать ему в жены свою дочь. Но Лев Данилович тогда уже избрал для себя иной путь в жизни. Он не прельстился возможностями, которые открывались благодаря его незаурядным способностям, и предпочел полностью посвятить себя служению Господу. В 1797 году, в 29 лет, он оставил мирскую жизнь и поступил в монастырь — Введенскую Оптину Пустынь.

 

                                                                            Начало монашеской жизни

    Лев Данилович пришел в Оптину при игумене Авраамии, трудами которого обитель только начинала восстанавливаться после годов упадка.

Ревностно принялся молодой послушник за монастырские труды, подавая братии пример послушания. Здесь проявилась в полной мере его поистине богатырская сила. Однажды они вдвоем с еще одним послушником за полдня выкопали огромный ров, который был срочно необходим для строительства и ради которого собирались искать больше десятка работников. Но потом старец сам рассказывал, что на тяжелых послушаниях в эти первые годы он подорвал здоровье. Не менее ревностно осваивал он и премудрость иноческой жизни — молитву, борьбу со страстями, стяжание добродетелей. Стремление к совершенствованию в духовном делании подвигло его в 1799 году перейти в Белобережскую обитель, расположенную в Брянском уезде и более удаленную от многолюдных мест. Там настоятельствовал тогда известный подвижник — старец Василий (Кишкин), долгое время подвизавшийся на Святой Горе Афон. В 1801 году послушник Лев был пострижен в монашество и наречен Леонидом. 22 декабря того же года его рукоположили в сан иеродиакона, а 24 декабря — во иеромонаха.

Известны несколько случаев из жизни преподобного в Белобережской пустыни. Однажды накануне храмового праздника братия, исполнявшие послушание на клиросе, недовольные чем-то, отказались совершать службу, надеясь этим принудить настоятеля выполнить некоторые их требования. Но настоятель не захотел уступить и, чтобы смирить их, позвал отца Леонида с другим братом пропеть праздничную службу. Преподобный весь день возил с хутора сено. Усталый, покрытый пылью, он только что собирался передохнуть, когда ему передали волю настоятеля. Без всякого ропота отправился он в церковь и вдвоем с товарищем пропел всю всенощную.

Другой случай показывает великое человеколюбие отца Леонида. Был в пустыни брат, впавший в прелесть. Поднялся он однажды на колокольню и закричал: «Смотрите! Смотрите! Я вергнусь низу и не разобьюсь — ангелы Божии приимут мя на руки свои!» Отец Леонид в это время трудился на послушании. Услышав голос, он бросил работу и побежал на колокольню. Едва успел он схватить за край одежды прельщенного брата. Отец Леонид не только спас его от смерти, но и позаботился о душе чуть не погибшего брата — разъяснил его заблуждение и со временем тот пришел в себ

 

 

                                                    Белобережской пустыни. Старец Феодор

    В 1804 году игумен отец Василий оставил начальствующую должность, необходимо было избрать кого-то на его место. Когда братия стала обсуждать этот вопрос, отец Леонид решил про себя: «Выберут кого-нибудь и без меня», — и пошел исполнять послушание, варить квас. Между тем все единодушно согласились избрать настоятелем именно его, отправились вместе на квасоварню, где объявили о своем решении, после чего повезли к архипастырю для утверждения в должности.

Тогда произошло важное событие в жизни отца Леонида — он познакомился с иеромонахом Феодором, которого встретил в Чолнском монастыре, где побывал перед назначением на настоятельство. Отец Леонид сразу почувствовал в нем истинного подвижника высокой духовной жизни, необходимость в таком руководителе он давно ощущал. Старец Феодор прибыл в Чолнский монастырь из Молдавии, где подвизался в обители под началом знаменитого старца Паисия (Величковского). Он был делателем умной молитвы, хорошо знал древние писания подвижников-аскетов, имел рукописи переводов святоотеческих творений, сделанных старцем Паисием. Встреча с духоносным подвижником стала знаменательным событием в жизни отца Леонида. Он сразу понял, что это наставник, которому можно вверить свою жизнь. Внешние подвиги — пост, исполнение послушаний и молитвенного правила, как он тогда уже понимал, недостаточны для духовного возрастания. И вот наконец Промысл Божий послал ему того, кто мог стать настоящим руководителем в духовной жизни. Вскоре отец Леонид был утвержден строителем Белобережской пустыни, а старец Феодор перешел туда на жительство, приняв приглашение настоятеля. Его обрадовала возможность уединенной жизни в пустыни, а отец Леонид обрел духовного отца, с которым не расставался уже до самой его кончины.

С принятием настоятельства жизнь отца Леонида особенно не изменилась, за исключением новых трудов и обязанностей. Уже тогда отличительными его свойствами были простота и безыскусственность в обращении со всеми, он не терпел лести и человекоугодия. В молодости имевший опыт общения с людьми разных сословий, он знал тщету человеческих чинов и званий, духовные подвиги заострили в нем умение видеть человека сквозь все внешние отличия. Его прямота, а иногда и резкость в обращении не были следствием неумения сдержать раздражение или гнев, но желанием обратиться непосредственно к душе человека, а если надо — и встряхнуть его.

Но самым главным в этот период было для него руководство старца Феодора, которому он предался в полное послушание. С его помощью он проходил науку наук монашеского делания — Иисусову или умную молитву, которую, по учению святых отцов, можно осваивать только имея опытного наставника, самочиние в этом деле может привести монаха к прелести и падению. Подвижников связывала глубокая духовная дружба, старец и его ученик подвизались в полном единодушии, являя пример христианской любви.

Присутствие старца вскоре привлекло в пустынь множество богомольцев, желающих услышать от него совет, прибегнуть к молитвенной помощи. Прежде уединенная обитель стала знаменита. Отец Леонид все больше тяготился начальственной должностью, стремясь к созерцательной жизни. И вот через четыре года руководства пустынью, в 1808 году, он снял с себя настоятельство и вместе со старцем Феодором поселился в келье, построенной для них в отдалении от обители. К ним присоединился и старец Клеопа. Здесь отец Леонид был келейно пострижен в схиму с именем Лев. Старец Феодор иногда в шутку называл своего собрата «смиренный лев».

 

 

                                                                           В поисках уединения и молитвы

Но и эта удаленная келья со временем стала местом паломничества множества богомольцев. И вновь подвижники решили укрыться от славы и многолюдства и обрести уединенное место для спасения, подвигов и сосредоточенной молитвы. На этот раз они отправились на север — в Валаамский монастырь, куда прибыли в 1811 году и поселились во Всесвятском скиту.

Когда они прибыли в скит, старец Феодор писал: «Уже теперь перед милосердым нашим Создателем и Искупителем не можем никакого извинения и оправдания принести. Он исполнил все наше желание... Вправду можно похвалиться милocepдиeм Божиим, на нас недостойных явленным. Привел нас в место безмолвное, спокойное, от человек удаленное, молвы свобожденное. Отец Леонид определен у нас в скиту смотрителем. Только помолитесь милосердому Богу, да даст отныне начало положити Его возлюбити, и по Его святой воле жити, и Божественные Его заповеди сохраняти». Эти строки вполне передают настроение подвижников.

И здесь старцы со временем обрели славу своими мудрыми советами и наставлениями. Валаамская братия, тогда также еще не имевшая собственных опытных наставников, вскоре осознала, какое сокровище послало им Провидение Божие в лице старцев. Их пребывание на Валааме послужило возникновению старчества в этой древней обители, которая процвела в дальнейшем целым сонмом своих подвижников. Старцы спасли от пагубного духовного состояния монаха Евдокима, который после этого всю жизнь был им благодарен и не уставал рассказывать всем об их мудрости и любви к людям. Обращались к ним и паломники, сохранилась обширная переписка отцов Леонида и Феодора с духовными чадами. Как сказал о старцах живший в то время на Валааме юродивый Антон Иванович, «торговали здесь хорошо», — так он выразился, имея в виду приoбретение душ Христу.

На Валааме старцев постигло искушение. Их свободное, безыскусное обращение с братией, готовность помочь в духовных нуждах породили в настоятеле игумене Иннокентии подозрение в посягательстве на руководство братией. Этот случай показывает, насколько утрачено было в то время истинное понимание значения старческого руководства. Дело дошло даже до митрополита Петербургского Амвросия. После разбирательства, которое пришлось учинить, причем старцев подвергли письменному допросу, истинная причина гонения на них стала очевидна. Митрополит, покоренный простотой и мудростью старцев, сделал замечание настоятелю. Хотя истина восторжествовала и после этих событий старцы оказались в еще большем почете, зная человеческую природу, они решили не оставаться на Валааме. Отец Клеопа скончался на Валааме в 1816 году, а отец Леонид и старец Феодор отправились в 1817 году в Александро-Свирский монастырь.

Подробностей о жизни старцев Леонида и Феодора в Александро-Свирской обители известно немного. Сохранилось свидетельство о том, как они предсказали день и час приезда Александра I в монастырь. В 1820 году император совершал большую поездку по северным пределам России, посещая и расположенные на пути обители. Александро-Свирский монастырь не значился в его маршруте, но, увидев на дороге крест, указывающий дорогу к монастырю, царь изъявил желание побывать в обители, тем более, что ему рассказали о духоносных старцах, живущих там. Каково же было удивление императора, когда на подъезде к обители он был торжественно встречен настоятелем и братией. Оказалось, что отцы Леонид и Феодор заранее предупредили настоятеля о прибытии императора, хотя никаких официальных сообщений об этом не было. Когда царь узнал, что его приезд предсказали старцы, он захотел увидеть их и взять благословение. Чтобы избежать соблазна и славы, отец Леонид и Феодор на все вопросы императора отвечали сдержанно, когда же тот пожелал взять благословение у старца Феодора, тот отказался, объяснив, что он простой мужик, не рукоположенный во иереи. Император не стал настаивать, откланялся и уехал.

В Александро-Свирском монастыре отцу Леониду придется навсегда расстаться со своим духовным руководителем и другом старцем Феодором. Он почил 7/20 апреля 1822 года, в пятницу Светлой седмицы, окруженный учениками, вспоминавшими, что перед самой кончиной лицо старца просияло, весь его облик просветлел и они даже не могли продолжать скорбеть об утрате своего наставника, настолько радостным был его лик.

После кончины старца Феодора отец Леонид с учениками хотел сразу уйти из Свирского монастыря в более уединенное место — так им заповедал старец. Но несколько лет его удерживали в обители, не отпуская даже на богомолье в Киев. Лишь в 1828 году он перебрался в Площанскую пустынь, где произошла его встреча с будущим оптинским старцем Макарием (Ивановым), его верным учеником и сомолитвенником. И вскоре, в 1829 году, с шестью учениками, среди которых был и будущий знаменитый подвижник — святитель Игнатий (Брянчанинов), старец Леонид перешел в Предтеченский скит Оптиной Пустыни. Сюда его давно звал и епископ Филарет (Амфитеатров), по инициативе которого был устроен скит, и настоятель игумен Моисей, желавший иметь в обители опытного старца. Через некоторое время прибыл в скит и отец Макарий, который будет верным помощником старца Леонида по окормлению братии и богомольцев.